Девчонок манят паруса

 «Женщинам в море не место – и точка!», - с этих слов начинался каждый серьезный девичий роман с морем.  

У одних он этим и заканчивался, другие жизнью своей доказывают, что может быть и по-другому.  Этот путь, реально трудный и требующий множества жертв, только для избранных. Но есть, оказывается, и третий. Море, когда-то то ли в шутку, то ли по ошибке позвавшее за собой девчонку, становится если не профессией, то сбывшейся мечтой. А если уж мечтать – так по-настоящему: чтобы и парус, и Млечный путь, и летучие рыбки.  

Курсант Горчакова руки в карманах не держит

Роман Надежды Горчаковой с парусом и морем вообще начался в 2005 году с детской парусной школы в Новороссийске. Через год, в 2006-м, в Цемесской бухте ошвартовался парусный барк «Седов». Тогда она в первый раз поднялась по его трапу - и пошло-поехало.

Книги Станюковича и Всеволожского рядом с томами о ветрах, яхтах и навигации… В 2013 этот путь привел Надежду в тропическую Манилу, куда барк зашел во время своей очередной кругосветки.

– Как попасть на «Седов»? Это главный вопрос для многих, – уверяет Надежда. И тут же на него отвечает. – Основных путей три. Либо по большой удаче (выиграв грант Российского географического общества/удачно устроившись на работу/став журналистом - в общем, это мой вариант), либо за некоторую сумму денег, либо став курсантом Мурманского технического университета и попав на «Седов» на практику. Последний вариант – самый долгий, самый интересный и, пожалуй, только для избранных. Зачем это понадобилось мне? Ну, например, чтобы научиться управляться с парусами и такелажем, постоять у штурвала и непременно долезть до клотика. И чтобы глянуть на капитанский мостик с более чем шестидесятиметровой высоты.

Надежда попала на барк на этап перехода Манила – Владивосток. И за три недели сполна черпнула и тропиков, и зимы на Дальнем Востоке,  солнца и шторма в 9 баллов, жары и обледенения судна. Одним из самых ярких впечатлений стала ночная вахта на руле в тот самый 9-балльный шторм при -3°С, когда вахту стояли аж впятером. Огромные волны перехлестывали через всю палубу, ветер пронизывал до костей сквозь намокшую одежду, а на натужно скрипящий штурвал ложились снежинки.

Но было, конечно, и другое. Млечный путь и вторящие ему звездочки планктона в ночи за кормой. Летучие рыбки. Склянки и звук рынды. И штурманская рубка, в которую поначалу она могла входить дважды в сутки во время приборки, поскольку была приписана к первому гроту и должна была чистить до блеска медный нактоуз. Это было, пожалуй, самым неблагодарным делом в мире: через несколько часов металл вновь покрывался мутной пленкой соли. Час триумфа настал, когда курсанта Горчакову допустили, наконец, до вахты на руле, и она дрожащим от счастья голосом кричала на мостик: «Курс по гирокомпасу…, курс по магнитному компасу…, вахту приняла/сдала!».

Настоящие моряки над ней, конечно, посмеялись бы. Помимо романтики, которая, безусловно, присутствует в морском парусном деле, есть и тяжелая работа. На флоте нет выходных, только лишний час сна в воскресенье. Даже три парусных аврала за ночь ничего не меняют. Работы всегда полно: шкурить и покрывать лаком, красить и драить то палубу, то медь, клетневать ванты, переукатывать паруса. И ежедневно малая приборка, а перед заходом в порт большая. А ведь еще и вахты!

- В сильный шторм многие обыденные вещи становятся смешными, - делится впечатлениями Надежда. - Смешно, например, обедать:  суп и компот оказываются проворнее людей. А уж если вещи в кубрике не закрепить… Моя соседка Саша после очередного такого случая сложила все мелочи в пустой рундук. Следующие несколько ночей мы сквозь сон слушали, как они перекатываются внутри. Бывало, поймаешь волну и на ходу прямо подлетаешь над палубой – вот тут и вспомнишь суровый оклик нашего доброго вообще-то старшего боцмана «Руки в карманах не держать!». Морская болезнь – не миф, и я ею мучилась, пусть и немного. Спасение нашла в работе: занятого плетением сезневок человека, по-моему, никакой шторм сломить не может.

А вообще «Седов» в моей жизни – единственный и неповторимый. И началось все на самом деле задолго до моего первого детского шага на палубу в Новороссийске. На этом  барке в 1955 году ходил судовым врачом мой дед Н. В. Смирнов. А прадед мой, географ, профессор МГУ Б. П. Орлов, в  1954 издал монографию о первом русском кругосветном плавании, маршрут которого в 2013 и повторял «Седов». Все не случайно. И эта история еще не закончена.

Я стала обычным матросом

Четыре месяца отработала матросом на историческом паруснике «Штандарт» молодая новороссийская художница Валентина Бронникова.

«Штандарт» — это первый корабль, построенный по чертежам Петра Первого. По ним он и был воссоздан в конце ХХ века в Санкт-Петербурге при участии историков Государственного Эрмитажа. В последние годы парусник постоянно находится в Балтийском и Северном морях, посещая порты континентальной Европы и Скандинавии.

 Узнав, что на «Штандарт» требуются волонтеры, Валентина, получив приглашение от капитана корабля, выехала в Голландию, где парусник в то время стоял в ремонте.

 — Я стала обычным матросом, — рассказывает она. — Кроме меня, в команде было еще несколько девушек. Все мы работали бесплатно, нами руководили желания познать что-то новое, путешествовать под парусом. За эти четыре месяца я научилась многим вещам — работать с «болгаркой», шкурить деревянные поверхности, зашивать паруса.

 На корабле почти все так, как было 300 лет назад. Сокращено только количество пушек, да в помощь парусам установлены два двигателя, которые помогают гарантировать своевременный приход в очередной порт. Длина «Штандарта» — 33 метра, осадка — 3 метра. Три мачты. В экипаже всего трое офицеров и, конечно, капитан. Все остальные — матросы из числа волонтеров, порой до 30 человек. Кстати, боцманом на «Штандарте» был выпускник нашего Новороссийского морского университета Андрей Игнатенко.

Экипаж международный: англичане, немцы, голландцы, но русских большинство. Капитан для всех преподавал навигацию на английском языке. Для меня это стало лучшей языковой практикой. За эти месяцы английскому научилась больше, чем за все предыдущие годы.

— Что, и на мачты приходилось лазить?

— А как же! Бегала по вантам, забиралась на грот-мачту высотой 33 метра. Приходилось и паруса складывать на ходу. Я после такой тренировки дома у мамы все банки стала руками открывать.

— Где удалось побывать?

— Сначала в Роттердаме. Там к нам на борт поднимались мэр города с главами округов, принесли с собой вкусные пончики. Наше судно везде посещали почетные гости. В Голландии судно хорошо известно. А официальным покровителем его стал король. В Амстердаме, в филиале нашего Эрмитажа, принц Нидерландов организовал по случаю своей коронации выставку, посвященную Петру I. Наш парусник и мы сами в исторических камзолах начала XVIII века были частью экспозиции. Я даже несколько раз водила экскурсии. Кстати, в странах Европы наш корабль считается еще и отличным экологическим проектом.

Однако на этом путешествия под парусом во времени и пространстве для Валентины не закончились. Она не просто мечтает о продолжении, но и знает уже, что вновь окажется на «Штандарте» в июле. И будет участвовать в регате, которая пройдет на Балтийском море от Орхуса (Дания) до Хельсинки (Финляндия).