Русская Цусима

Этим летом исполнилось сто лет со дня трагических событий в Цемесской бухте, закончившихся затоплением тут в 1918 году Черноморского флота.

Плохой или хороший, но Брестский мир был установлен. Однако немцы потребовали вернуть в Севастополь выведенную оттуда в Новороссийск русскую эскадру. Отдавать ее Советская власть не хотела: два мощных линкора-дредноута и 15 эсминцев (в том числе 10 новейших) вполне пригодились бы родине. Но и организовать оборону Новороссийска моряки вряд ли могли, тем более что это наверняка привело бы к возобновлению военных действий.

Существовавшая тогда на Северном Кавказе особая Советская республика со своей армией и денежными знаками считала пришедший в Новороссийск флот своим. И с первого дня пыталась втянуть его в войну с казаками и различными партизанскими отрядами, выступавшими против Советской власти. Чуть ли не ежедневно из Екатеринодара приходили приказы выйти в море и обстрелять побережье то Кубанской области, то Грузии, то других мест. При этом с московскими властями местные не особо считались.

Контр-адмирал Михаил Саблин, командовавший Черноморской эскадрой, в это тяжелое время решил, что, только подчиняясь Москве, можно надеяться сохранить флот. При этом адмирал поставил следующие условия: заменить красные флаги на всех кораблях Андреевскими, восстановить дисциплину, привести флот в боевую готовность и немедленно уволить со службы всех, кто не желает подчиняться его решениям. Не пожелали служить при новых порядках около 300 человек - и это не считая тех, кто уже банально дезертировал по случаю Брестского мира. А ведь еще до трети моряков были списаны на сухопутные фронта Гражданской войны.

Черноморская эскадра вряд ли была боеспособна в те дни. В неприспособленном для базирования эскадры Новороссийске сохранить корабли не представлялось возможным. В этих условиях командование получает из Москвы сразу две телеграммы: открытую, с требованием вернуть флот в Севастополь, и шифрованную - с требованием затопить все боевые корабли и торговые суда, общим числом более 50. 

Получив приказ, моряки шесть дней митинговали, выполнять ли его и в какой форме. Одни ратовали за возвращение в Севастополь, другие — за войну до победного конца, третьи за самое трудное решение: затопить корабли и суда в Цемесской бухте. Провели голосование всех членов экипажей. За потопление эскадры высказались 640 человек, за возвращение в Севастополь — 939, около 1000 моряков воздержались.

Выполняя волю большинства, исполняющий обязанности командующего флотом Александр Тихменев отдал приказ о возвращении в Севастополь. Но ушли туда только линкор «Воля» и 6 эсминцев. Им вслед на оставшихся с подачи эсминца "Керчь" был поднят флажный сигнал «Позор изменникам Родины». Утром следующего дня корабли в Новороссийске подняли на мачтах сигналы «Погибаем, но не сдаемся» и началось самозатопление. Первым открыли кингстоны на эсминце «Пронзительный», за ним последовали эсминец «Громкий», «Калиакрия», «Гаджибей», «Фидониси», «Сметливый», «Стремительный», «Капитан-лейтенант Баранов», «Лейтенант Шестаков». Затем четыре торпедных залпа с эсминца «Керчь» отправили на дно линкор «Свободная Россия» (она же "Императрица Екатерина Великая"). Эсминец «Керчь» ушел в Туапсе, где на следующий день также был затоплен своим экипажем. Перед гибелью с корабля была отправлена радиограмма: «Всем, всем, всем. Погиб, уничтожив часть судов Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдаче Германии. Эскадренный миноносец «Керчь». Эта радиограмма была напечатана во всех газетах юга России.

Гибель элиты Черноморского флота была, конечно же, очередным ударом по России и одной из самых трагических страниц в истории Гражданской войны. Это была трагедия людей, на глазах у которых погибло все, что составляло важную часть их жизни. А элементарная нехватка на Черном море транспортов и боевых кораблей предопределила гибель Белой армии и трагедию исхода весной 1920 года.

Боевые корабли, вернувшиеся в Севастополь, немцы разоружили. А позже Врангель увел за границу все, что оставалось.

В 1925 году некоторые из затопленных судов подняли водолазы ЭПРОНа. "Калиакрия", например, под именем "Дзержинский" еще успела послужить и стать героем Великой Отечественной войны. А турбины эсминца "Керчь" после ремонта долго работали на Туапсинской электростанции. Сам  эсминец  поднять не удалось. Закончили подъем кораблей в Цемесской бухте в 1960-х годах. А в 1980-м на 12-м километре Сухумского шоссе Новороссийска был открыт Памятник морякам революции «Погибаю, но не сдаюсь!» скульптора В.Е.Цигаля и архитектора Я.Б. Белопольского. Напротив 12-метровой гранитной фигуры коленопреклонённого матроса в центре смотровой площадки высится куб, внутри которого флаги расцвечивания сигналят через века «Погибаю, но не сдаюсь». А силуэты затопленных кораблей по периметру указывают на место гибели и расстояние до каждого из них с точностью до сотой доли мили.

Сейчас на дне остались только линкор "Свободная Россия" и эсминец "Громкий". Их подъем был признан нецелесообразным. Каждый год на месте их гибели курсанты ГМУ им. адмирала Ф.Ф. Ушакова проводят патриотическую операцию «Погибаю, но не сдаюсь!». По морской традиции с боевых катеров на воду опускают венки и дают три оружейных залпа.