У моряка есть место в истории

 

Валентин Анатольевич Кондранин, боцман танкера  «Адыгея» (СКФ Новошип), с 1988 года  работает в морях. За свою карьеру побывал в 44 странах.

 - Хотя я ни разу не бывал в кругосветке, но пересек все меридианы, прошел пролив Дрейка, - рассказывает он, - так что по старым морским обычаям имею полное право носить серьгу в ухе и класть ноги на стол в английском пабе.  И хотя я этими правами не пользуюсь, зато по максимуму использую возможности своей профессии и стараюсь побывать везде, где позволяет график работы. Всегда считал, что вложения во впечатления – самые выгодные. Поверьте,  иногда и  пять-шесть часов стоянки в порту можно спланировать так, чтобы они прошли максимально насыщенно.

 

Как я гулял по Бруклинскому мосту

В Нью-Йорке я был если не сотни, то с десяток раз точно. Мне нравится этот город. Побывал во всех его районах, а Манхеттен так вообще излазил вдоль и поперек. В «башнях-близнецах» был за два месяца до теракта 11 сентября. Таймс-сквер, Уолл-стрит, Бродвей и  Центральный парк – все это визитные карточки Большого яблока, которые я видел собственными глазами.

   Однажды я исполнил свою мечту – прошелся по Бруклинскому мосту. Это старейший висячий мост в США и один из самых больших. Это национальная достопримечательность, что вполне понятно. Ведь этот мост - здоровая и красивая махина. И даже мне, непрофессионалу, понятно, что это архитектурный шедевр. И поверьте, в непосредственной близости от него это впечатление только усиливается. Чтобы пройти  по нему пешком из Бруклина в Манхэттен через пролив Ист-Ривер мне потребовалось двадцать минут. Мост разделен на три части. Боковые части используются автомобилями, а средняя, на значительном возвышении, пешеходами и велосипедистами. Пешеходная зона покрыта деревянным настилом. Под тобой шныряют автомобили. Так что с непривычки поначалу  было страшновато. Теперь я могу смело рассказывать, что гулял там же, где бродила Годзилла.

   А еще я побывал в  штаб-квартире ООН в восточной части Манхеттена. Мне очень понравилась их арт-коллекция. Например, от России им достался макет спутника в полную величину, который висит под потолком в одном из вестибюлей. А китайцы подарили им скульптуру из восьми слоновьих бивней, на которых с удивительной точностью вырезан участок железной дороги на севере страны.

Однажды я специально побывал в южном Гарлеме, который имеет славу бандитского района. Он начинается сразу за Центральным парком. Честно сказать, скорее всего, эта слава – наследие времен сухого закона. Ничего бандитского я здесь и близко не увидел.  Интересно, что в Гарлеме и в помине нет небоскребов. Местная архитектура напоминает викторианскую  Англию или Голландию позапрошлого века. Здесь все «чинно, мирно, благородно».

За пределами Манхеттена жизнь Нью-Йорка не кончается.  Мне очень нравятся промышленные районы Бруклина  - есть в них какая-то притягательность. Тут же, в Бруклине находится и наш русский Брайтон-бич, место компактного проживания эмигрантов из России и бывшего СССР. Здесь реально можно жить, не зная английского языка.  Всё на русском: вывески, газеты, радио. На улице в основном можно услышать русскую речь с характерным «одесским» акцентом. Продукты в магазинах – тоже русские, либо с русскими этикетками. Местные старожилы рассказывали, что одно время сюда даже черный хлеб из России самолетом доставляли.

 

Как я попал в историю с Путиным

- Работая на танкере «Петрокрепость», я поучаствовал в историческом событии: торжественном открытии Балтийской трубопроводной системы с терминалом в Приморске. Это случилось  27 декабря 2001 года. Первым танкером, который стал на погрузку к новенькому «с иголочки» причалу, была наша «Петрокрепость». За пуском терминала наблюдала вся страна. Приехала куча журналистов,  министров, шишки из «Совкофлота» и «Транснефти». В конце концов,  в Приморске приземлился вертолет Президента России. В диспетчерской терминала Владимир Путин под прицелом телекамер нажал символическую кнопку «Пуск», и началось заполнение танков «Петрокрепости».

Нужно сказать, что за кулисами всей это истории осталась куча народа. Например, мне досталась почетная роль открыть манифольды, что бы нефть смогла поступать по трубам на судно. Перед этим ФСО (Федеральная служба охраны)  весь наш  экипаж заперла в надстройке. На палубе остался один я. Продолжительное время я топтался у вентилей  манифольдов и лишний раз боялся пошевелиться: «фсошники» предупредили, что кругом снайперы, а они ооочень не любят резких движений. Вздохнул спокойно только после того, как Путин нажал символический «Пуск», инженеры терминала включили насосы, а я открыл кран для нефти.

Как я не попал в Токио

   Однажды наш танкер «Таврический бридж»  в ожидании разгрузки стоял на рейде одного из японских портов, недалеко от Токио. Я уже предвкушал, как пройдусь по улицам японской столицы. Вдруг судно задрожало, как будто при пуске двигателя. Я говорю знакомому мотористу: «Вы что там в машине - очумели? Мы же на якоре стоим!» Весь экипаж  повыскакивал на палубу. Капитан говорит: «Это землетрясение». А снаружи как в фильме-апокалипсисе: небо заволокло, на берегу горят два нефтяных терминала. А самое главное, смотрим - все местные рыбацкие и вспомогательные суда портового флота кинулись врассыпную из акватории порта в океан.

И тут кто-то в экипаже вспомнил, что японцы привыкли к землетрясениям и прекрасно знают, что следом за ним идет цунами. Вот поэтому все, кто мог, плывут подальше от берега. В общем, мы тоже хоть и стояли на приличном расстоянии, снялись с якоря и, от греха подальше, ушли в океан.  Это было 11 марта 2011 года. Этот день вошел в историю Японии как сильнейшее землетрясение с последовавшей затем аварией на атомной электростанции «Фукусима-1»

Валентин Анатольевич Кондранин, боцман танкера  «Адыгея» (СКФ Новошип)